Семь бед и змеиный завет - Дарья Акулова
Поэтому Коркыт и умер так быстро, да, Инжу?
Тряхнув головой, пытаюсь отрешиться от мрачных мыслей о смерти и сосредоточиться на своих холодных пальцах. Направляю эту энергию на ногу Арлана.
– Начинает неметь, – отчитывается он.
Я киваю и продолжаю. Когда последняя капля проникает под его кожу, я пытаюсь нащупать, почувствовать яд внутри него. Он слушается меня, следует за моими движениями. Плавно перемещая ладони к колену, потом к стопе и обратно, я заставляю эту густую энергию равномерно распределиться.
– Готово, – говорю.
– Не шевелится, – подтверждает Арлан.
– Что-то чувствуешь? – Нурай щекочет его стопу, но Волк непроницаем.
– Ты думаешь, я с одной рабочей ногой не смогу до тебя добраться? – прищуривается он.
– Вот уж вряд ли, – усмехается Нурай. – Возомнил из себя Небо знает, кого…
– А тут? – Я останавливаю их нарастающую перепалку, щупая колено Арлана.
– Ничего, – отзывается он. – Только будто и выше начинает холодеть нога.
Меня бросает в холодный пот. Снова вытягиваю руки над ним и ищу яд.
– Спокойно, змейка, дыши, – говорит он.
Я киваю, на всякий случай закрываю глаза, чтобы сосредоточиться ещё лучше.
– Не могу найти, – с ужасом понимаю я, ничего не чувствуя.
– Это волнение, – отрезает Нурай. – Давай, у тебя получится.
Но я так боюсь, что сейчас что-то сделаю с Арланом, что у меня руки трясутся. Однако я пытаюсь, пытаюсь нащупать яд. Надо собраться. Если не я, то кто ещё это сделает? Я решаю обхватить голень Арлана обеими руками. Снова глубокий вдох. Веду ими вверх по коже до колена – нет. Чуть ниже – есть, попался. Холодок, решивший сбежать от меня, снова в моей власти. Я цепляюсь за него, хватаюсь изо всех сил. Яд, преобразованный в магию, тяжелее искать в теле, хотя и действует он так же. Приходится ещё сильнее закатать штанину, так как тяжёлая вязкая магия действительно начала карабкаться по бедру. Но я ей не позволю.
Мне наконец удаётся выудить яд из-под кожи – он чернеет и стекает по пальцам. Я встряхиваю руками – магия рассеивается и растворяется в воздухе.
– Ва! – поражённо восклицает Нурай. – Тебе удалось!
Я осматриваю ладони на предмет остатков энергии, но ничего не обнаруживаю. В воодушевлении смотрю на Арлана – он шевелит пальцами ноги, а потом немного сгибает её в колене.
– Прекрасно, – довольно ухмыляется он.
– Точно? – Я в порыве снова хватаюсь за его ногу, сначала в подъёме стопы. – Здесь нормально? – Я надавливаю пальцами.
– Нормально, – кивает он.
– А тут? – Я прощупываю икру, поднимаясь к колену.
– Здесь тоже.
– Яд поднялся сюда. – Моя рука скользит ещё выше, переходит на бедро прямо над коленом. Арлан вздрагивает.
– Так! Всё. Нормально!
Он пытается подавить улыбку, а меня вдруг осеняет мысль: даже великие воины Степей бессильны против щекотки. Я хитро прищуриваюсь и надавливаю сильнее.
– Хватит! – Арлан дёргает ногой в сторону, но я не отпускаю, потому что, кажется, радость от победы над ядом ударила мне в голову, и меня уже не остановить. Смеюсь. – Ну, ты сама напросилась.
Он вдруг хватает меня за руки, тянет, и я падаю к нему. Никак не могу подняться, потому что он щекочет мои бока.
– Перестань! – теперь кричу я, изворачиваясь всем телом, и хохочу.
– Всё с вами понятно, двое сумасшедших, – слышу я недовольное от Нурай.
– Хватит, у меня уже живот болит от смеха!
Арлан перестаёт пытать меня щекотанием, и я, тяжело дыша, поворачиваюсь лицом вверх. Улыбка свела мне щёки, а смех – мышцы живота. Арлан чуть приподнимается на руках, усаживаясь поудобнее и откидывается назад, сделав последний выравнивающий глубокий вздох. Я лежу головой на его коленях и смотрю на звёзды. Вокруг тихо. Похоже, Нурай ушла, не знаю, куда. Да это и не важно. И тут у огня только мы. Арлан вдруг запускает пальцы в мои волосы на макушке. По телу пробегает приятная волна, от которой я закрываю глаза.
– М-м, – само собой вырывается у меня. – Пресвятые аруахи, как жаль, что вы больше не можете почувствовать это.
Арлан усмехается и продолжает массировать мне голову.
– Распусти волосы. Пожалуйста, – вдруг просит он.
Я тут же исполняю, и мои пряди скользят меж его пальцев.
– Прекрасные… – тихо говорит он, а я смущаюсь.
На ощупь нахожу вторую его руку и закидываю на себя. Он не сопротивляется.
– Можно, я так усну? – спрашиваю шёпотом.
– Конечно можно, – так же шёпотом отвечает он.
***
– Беркут?
Айдар поднимает взгляд. Нурай садится рядом. Акку лежит головой на коленях Айдара, а он заплетает косички на её гриве.
– Там всё нормально? – спрашивает он.
– У Инжу получилось.
– Хорошо.
Со стороны костра слышится смех. Айдар вздыхает.
– Как ты? – вдруг спрашивает Нурай.
– Тебе не всё равно?
– Я пытаюсь тебя поддержать, бен дан.
Нурай протягивает руку и гладит кобылу между глаз. Та широко раздувает ноздри и громко фыркает.
– Как от воровства ты так быстро перешла к поддержке?
– Ты злишься. Но я знаю, что не на меня.
Айдар потягивается, закинув руки за голову, на что Акку тут же возмущается, просит продолжить манипуляции с её гривой. И Айдар продолжает.
– Не думал, что ты разбираешься в чувствах людей.
– Род деятельности благоприятствовал.
– Как это?
Наконец ночь наполняется только лишь стрекотом сверчков.
– Когда много наблюдаешь за людьми, начинаешь связывать их внутреннее состояние с внешними проявлениями. Мало, кто замечает это, но я могу, к примеру узнать, когда ты врёшь.
Айдар неопределённо угукает и снова вздыхает.
– Так как ты, Беркут?
– Злюсь, когда слышу, как они смеются.
– Мне жаль.
– Я пытаюсь отпустить это. Но мне сложно.
– Не представляю, насколько. Хотя говорят, придет время – и лёд растает, да?
– Говорят, да темнят.
Они сидят так ещё долго, слушая ночную степь и похрапывание уснувшей Акку. А потом Айдар шёпотом говорит:
– Спасибо, что пришла.
Глава 32. Старик и сирота
– Как работают твои видения?
Нурай огорошила меня этим вопросом, когда мы останавливаемся напоить лошадей. Парни чуть отошли и взобрались на ближайшую сопку, чтобы осмотреться, доверив Акку и Бурыла нам. Все четверо с удовольствием окунают морды в прохладную воду реки.
– Я не уверена, – честно отвечаю я. – Не совсем понимаю, что именно их вызывает. Это происходит самопроизвольно.
Нурай кивает и больше ничего не говорит. Только гладит Зулмата по шее. Она стала относиться к нему добрее, меньше стегает камшой и даже расчёсывает гриву.
– А почему ты спрашиваешь? – решаю продолжить разговор я. Раз уж она дождалась, чтобы мы остались наедине, это может быть важно.
– Так, ерунда, – отмахивается она.
– Ты можешь мне сказать, если что, – улыбаюсь я.
Сабаз поднимает голову и легонько толкает Зулмата в шею. Тот вздрагивает и недовольно фыркает.
– Это правда ерунда.
Нурай всем своим видом показывает, что ей всё равно: опущенный взгляд, сложенные на груди руки, лицо не выражает буквально ничего, когда я пытаюсь разглядеть в нём хоть что-нибудь.
Она сказала, что у неё нет ру – она сирота.
– Ты хочешь узнать, откуда ты появилась на свет? – предполагаю я.
Она отрешённо пожимает плечами.
– Я же говорю, ерунда. Столько лет прошло.
Три раза сказала слово «ерунда».
– Знать свои корни – естественно для нас…
– Да-да, – перебивает она меня. – Знать семь поколений, не жениться внутри этой родовой цепочки…
Она не знает. Не знает никого из них. До кыз узату я всю жизнь жила и знала, что за мной стоят мои деды, за мной сила рода. Каково жить ей?
Нурай всем своим видом показывает, что ей всё равно. Но всё же она задала этот вопрос. И я не могу ей не помочь.
– Давай попробуем заглянуть назад.
Нурай уже взяла Зулмата за поводья и повела от берега, но мои слова её останавливают.
– Я не знаю, как это работает. Но постараюсь, правда.
Она ничего не отвечает, а потом всё же
